Как никогда ещё за всё время этой войны, напрягают балтийские моряки свою силу...
Стало раньше темнеть. Ветер гонит ледяную тёмную волну. Заморозки ударили по траве и лесам, сморщились листья, первым льдом покрылись болотца и канавы на прибрежном фронте. Но ярче огонь в сердцах моряков. Родина-Мать, балтийцы идут за тебя, отряд за отрядом!
Холодные тучи бегут над фронтом. Дым пожаров второй месяц стелется над водой. Немцы глубже и глубже зарываются в землю. Здесь, у моря, решена задача — остановить врага. Сказано было людям: «Назад ни шагу!», и они не сошли с позиций — с болот, лесов и холмов, где застал их приказ. Вцепились в рубежи с неистовой силой, отбивали атаку за атакой, знакомясь на ходу с дорогами, тропинками.
Не уйдут моряки с порученных им рубежей. Не уйдут.
А какие бывали дни! По 200 и 300 самолётов на участок и по 19—20 воющих штурмовок с воздуха. Пожары, земля, разодранная минами, артиллерийские шквалы, психические паузы, снова шквал и новые атаки.
Месяц осатанело кидался враг на ленинградские окопы. Он говорит, что они «лучше линии Мажино». Да, бойцы в болотцах и канавках, в перелесках, на невысоких северных холмах, покрытых скудным кустарником, оказались прочнее стали и бетона. Подряд враг пробовал: «клинья», обходы, артиллерийские шквалы по городу, бомбёжки, слал угрожающие листовки, напоминал о судьбе Варшавы, Белграда, слал напуганных, одураченных или купленных ходаков, варьировал один слух нелепее и страшнее другого. Ленинград стоял и стоит непоколебимо.
Город стал грандиозной крепостью. Его колорит — защитный, суровый: песок, камень, железо, окопные балки. Под визг снарядов работают заводы, с конвейера идут танки, идет поток минометов и мин. Там, где разливали ситро, разливают в бутылки горючую жидкость. По именам мы знаем своих поставщиков. Они приходят в окопы проверять свою продукцию и от имени города передают требования и наказы.
Были дни, когда потребовалось разведать отдельные участки, выяснить нумерацию и состав частей противника, характер и режим его дорожных маршрутов и т. п. Балтийцы взялись за дело.
О пластунском ползании, полагаю, вы знаете. Подползают бесшумно за несколько шагов к объекту, действуют по обстановке. Первое наблюдение было такое: у противника движение по дороге только с пяти утра до девяти часов вечера. Ночи боится. Удар, значит, надо нанести среди бела дня. В темноте вышли на коммуникации. Ни кашлять, ни курить. Идёт час за часом. Проезжают санитарные машины одна за другой, десятками: «Ленинградская работка». Молчание. Утренний холод. Вот он, враг. О, какое тут всё чужое — и речь, и повадка, и даже звук машин. Лежать и лежать, тихо. Коммуникация в абсолютной безопасности. О, как же! Пусть в этом убедятся немцы. Час, другой, третий, четвёртый. Сводит тело. Бегут тучи. Высоко летят стаи птиц на юг.
По шоссе идёт небольшая колонна немцев. Они выбрасывают ноги и ударяют по земле подошвами с гвоздями. Чья-то рука потянулась и сжала автомат. Знак: ждать, молчать. И моряк опять недвижим. Только сузившиеся зрачки впиваются в идущих немцев. За колонной на некотором расстоянии идёт группа офицеров. Среди них — один в кожаном пальто с витыми погонами. Рядом — цепочкой автоматчики личной охраны. Витые погоны — полковничьи или генеральские. Группа идёт, посматривая по сторонам.
Моряки шевельнулись. Кивок младшего сержанта Евсеева. Залп. Четверо офицеров, в том числе тот, который в кожаном пальто, упали на месте. Автоматчики кинулись в канаву, сзади уже шумели мотоциклисты. Очевидно, арьергардная охрана. Моряки встали в рост и кинулись вперёд. Генерал что-то ещё говорил, и нашему разведчику показалось, как он объяснял потом, что было по его адресу сказано: «Матрос— бандит». «Ну, за оскорбление я дополнительно дал удар штыком, от себя». Прикрыть генерала старался один офицер, но был тут же положен с остальными. Подходили немецкие мотоциклы. Моряки завязали бой. Потом сделали обход петлёй и засели снова в засаду. По шоссе торопился броневик.
— Протокол, что ли, составлять?
Броневик был подбит, косо ткнулся в сторону и умолк.
Пехотная немецкая колонна бежала к месту происшествия. По ней дали несколько залпов, заставили ткнуться носами в землю. Затем морская разведка исчезла.
Ещё день, другой. Уничтожили обоз с «обмундированием». Уничтожили грузовик: одну гранату в кабину водителя. Бросок экономный, меткий. Стекло и прочее вылетели веером. Это — работа Шульги и Бугаенко: «Це за Украину» и работа Кириллова и Вожина: «А это за Россию»... Ещё и ещё поиски балтийцев-разведчиков. На этот раз глубже в тыл.
— Там тявкает миномётная батарейка — надо её прибрать.
— Есть, товарищ командир.
Пошли! Молчание, терпение, тишина. Моряки встали в рост, и с 20 метров одновременный удар гранатой, затем залпы по обалдевшим остаткам миномётной прислуги. Новое задание:
— Добыть «языка».
— Есть.
Опять осенняя тишина. Разведчики пробираются вперёд. Взяли три винтовки, ручной пулемёт с двумя лентами, пистолет, четыре магазина, две гранаты. Лежали трое раненых немцев.
Швец сказал:
— Шо ж, сказано було: цилого «языка» достаты. Трэба ще шукаты.
И пошёл дальше. В кустах, заметив немца- пулемётчика, смял его и приволок живьём:
— О цэ «язык»!
Немцы были встревожены налётом моряков и ночью скрытно поставили минные поля. Моряки сняли сразу больше ста мин разных калибров.
Когда пришёл приказ о наступлении на участке, моряки пошли в бой неукротимые, приподнято праздничные. Балтийский бронепоезд тов. Кропачёва восстановил разобранный железнодорожный путь и ворвался в передний край немецкой обороны. Немцы пикировкой разбили рельсы позади. Отрезаны? С кем, враг, имеешь дело! Балтийский бронепоезд снова рванулся вперёд, в упор рассаживая ДЗОТы и батареи.
Как драпали немцы!
Между тем четверо балтийцев — Езоненко, Агутин, Тесленко и Алексеев — восстанавливали путь. Бронепоезд шёл вперёд, ворвался на станцию, разбил минометные гнёзда. Наша пехота пошла в атаку. Рубеж был взят. Звонят из пехоты:
— Спасибо, товарищи моряки.
Самая дорогая похвала. Как морские валы, в эти осенние дни идут морские отряды на бой. Балтфлот бьётся с традиционным упорством и энергией.
Врага сдержали. Нужно теперь изматывать его и переходить в контрудары. Это становится общим девизом, основной задачей, помыслами, устремлениями ума, сердца, души, воли. Мы можем и умеем бить врага — мы это доказали.
*
* *
Россия, Мать-Родина, тебе отдаём и отдадим всё. Из боя, с моря, из приморских окопов Балтики мы приветствуем тебя.
Всеволод Вишневский,
специальный военный корреспондент «Правды».
Ленинград.
Сборник «В боях за Родину», выпуск 11, Свердлгиз, 1941 г.
Опубликовано: 6 мая 2011 г.
Комментариев нет:
Отправить комментарий